×
×
Выделенный текст:
×

The Steppe - прогрессивный сайт о жизни, работе и увлечениях

Казахские феминистки о лифчиках, легализации проституции и женском теле

Чего они добиваются?

«Женщин бьют, насилуют, убивают, и всем все равно, но не нам»

Карина, студентка-переводчица, марксистская феминистка:

Раньше я была неуверенной в себе, чувствовала, что даже в семье мое слово весит гораздо меньше, чем слово моего брата. А феминизм воспринимала достаточно поверхностно, но даже это немногое меня вдохновляло. Мои взгляды оформились окончательно, только когда я углубилась в чтение марксистской литературы.

Мы живем в обществе, которое много лет назад сформировалось на основе частной собственности. Только в начале XX века женщины стали активно принимать участие в социальных движениях, а до этого они были, грубо говоря, собственностью своих мужей. С начала движения социалистов женщина начала приобретать роль участницы производства, государственного правления, политики – позицию человека.

Капиталистическая система эксплуатирует женщин гораздо больше, чем мужчин: при равных условиях труда женщина обычно меньше зарабатывает, а после работы за деньги, должна выполнять еще всю работу по дому.

Женское тело – товар, реклама, предмет обмена – девочек в семьях даже воспитывают по-другому, чтобы повыгоднее выдать замуж.  

Когда создавался KazFem, своими мероприятиями, журналом и существованием мы хотели показать, что в Казахстане все еще есть феминизм. Женщин бьют, насилуют, убивают, и всем все равно, но не нам.

Я против легализации проституции. Считаю, что с ней нужно бороться путем криминализации клиента. Легалайз – это система законопроектов, которые легализуют не только саму проституцию, но и сутенерство, владение борделями, всю индустрию и, по сути, развязывают руки тем, кому это выгодно. А криминализация клиента декриминализует действия вовлеченных в проституцию женщин, но все ответственные за создание индустрии будут караться по закону.

 

 

Я использую феминитивы, то есть добавляю окончание «ка» в названиях профессий мужского рода. Мы часто слышим слово «астронавт», но почти никогда «астронавтка», потому что в то время женщинам попросту нельзя было заниматься наукой. Сейчас это уже неактуально, а язык остался прежним, это неправильно.

В русском языке мы часто слышим слова «учительница», «кухарка», «уборщица», но почему-то совсем не слышим «инженерка», «профессорка» и «авторка». Это дает пищу для размышлений.

KazFem – это исключительно женское движение, мы не приемлем участие мужчин в наших обсуждениях. Есть мужчины про-феминисты, они молодцы, читают книжки, но когда дело доходит до работы, они любят перебивать, считать свое мнение выше, многие вещи они просто не способны прочувствовать и понять в силу своего гендера. С другими феминистскими организациями мы расходимся во мнениях по вопросу легализации проституции и по вопросам финансирования.


«Я исправно носила неудобную обувь, мало ела и даже всерьез рассматривала вероятность замужества»

Вероника, иллюстраторка, радикальная феминистка:

Я росла в женском окружении: бабушки одновременно с заботой давали мне максимум свободы, а мама, которую я редко видела до начальной школы, много работала и всегда говорила, что нет ничего хуже, чем зависеть от кого-либо. 

В подростковом возрасте череда комментариев о том, как я выгляжу и как должна выглядеть, спровоцировала период самокопаний и желания стать «правильной девушкой». Я исправно носила неудобную обувь, мало ела и даже всерьез рассматривала вероятность замужества. Казалось, что я проживаю не свою жизнь, а отыгрываю готовый сценарий, и это способствовало затяжной апатии. 

Подобные социальные требования вызывали во мне протест. По мере углубления в изучение феминистской теории я поняла, что именно меня угнетает: 

Невозможно быть свободной в обществе, в котором несвободны другие, в котором существуют предрассудки и жестко разграниченные социальные роли, завязанные на гендерном признаке.

Спасительным кругом оказалась книга «Миф о красоте» Наоми Вульф. Авторка раскрывает тему социально сконструированного образа «женственности», его взаимосвязи с иерархией власти и распределением ролей в обществе. Быть скромнее, выглядеть женственно, не говорить на «неудобные» темы, игнорировать свои желания и потребности, видеть счастье и самоцель в браке и материнстве – совсем не то, чего мне хочется от жизни.

Вульф вернула мне желание творить и развиваться как личность. Теперь я могу уйти с головой в любимую работу или заниматься активистской деятельностью, участвуя в акциях и пикетах, а могу все выходные жевать джанк-фуд и валяться в пижаме.

Одна из идей феминизма – вернуть контроль над собственной жизнью и телом, на которые посягают институты «традиционных ценностей» и «духовности».

К радикальному феминизму я пришла не сразу. Первые полгода участия в оффлайн-активизме я провела в смешанном коллективе. Но почему-то из всех женщин, участвующих в работе, говорили только единицы, и даже их голоса терялись в череде менсплейнинга и доминирующего мужского мнения. Мне захотелось находиться в коллективе, в котором взаимоотношения строились бы на принципах взаимоуважения и заинтересованности – такой коллектив должен быть исключительно женским, я считаю. 

В итоге родился KazFem – платформа для изучения и развития феминистской теории исключительно для девушек и женщин. Самой успешной стала наша акция «За стеной» на Арбате. Стена из самодельных кирпичей символизировала реакцию общества на ситуации домашнего насилия – замалчивание, игнорирование, «сама виновата» и «бьет – значит любит». Это мешает формированию правильного мнения о домашнем насилии как о преступлении, несмотря на то, что по этой причине ежегодно в Казахстане регистрируется около 500 смертей.

Радикальный феминизм окружен домыслами не только вне феминистского сообщества, но и внутри него.

Движение зародилось в Америке в 70-х годах под девизом «Личное – это политическое» («personal is political»). Основную проблему радикальные видят в патриархате, в котором сформировалась иерархия – классовая, расовая, экономическая и социальная. Политические проблемы женщин как класса патриархальная система называет личными проблемами отдельных женщин, но это все же политические проблемы, которые, мы считаем, должны решаться политическими же действиями. Либеральный путь здесь бессилен.


«Многие люди пытаются свести понятие феминизма к борьбе за право не брить подмышки»

Олеся, графический дизайнер, анархо-феминистка:

В феминизм я пришла через анархизм, поэтому я анархо-феминистка. На постсоветском пространстве для многих людей анархизм – это куча агрессивных подростков, которые только и делают, что пьют и протестуют, сами не осознавая против чего. На самом деле анархизм – это серьезное политическое и философское учение, взявшее начало в середине XIX века. И только в последнее десятилетие анархизм тесно переплелся с музыкой панк-рок.

Ни одна другая субкультура не связана с политикой так тесно, как панк-рок. 

Анархизм, как и марксизм, стремится к безгосударственному, бесклассовому обществу – к равноправию. Некоторые теоретики считают, что когда исчезнут классы, государство и частная собственность, равенство полов наступит само собой. Но феминистки говорят о том, что, во-первых, положение женщин можно улучшить уже сейчас при капиталистическом обществе, а во-вторых, если смиренно ждать равенства, оно может так и не наступить. Эти идеи и объединяет в себе движение «анархо-феминизм». 

В Казахстане мало анархо-феминисток, а в России и Украине это движение довольно сильно распространено.

Либеральный феминизм мне не близок, потому что он учитывает только интересы женщин среднего и высшего классов, не заботясь об интересах женщин рабочего класса и женщин из стран третьего мира. Он рассчитан на европейских женщин среднего класса. Плюс либерального феминизма в том, что он многого добился на законодательном уровне, но в долгосрочной перспективе система остается той же – патриархальной. Это улучшения, которые не несут глобальных изменений и поддерживают существующую капиталистическую систему.

Моя первая публичная акция состоялась во время сектантского мероприятия писательницы-шарлатанки Ольги Валяевой. Через псевдоведические идеи она предлагает женщинам раскрыть свою женственность и посвятить себя служению мужу и семье. Мы считаем, что это очень деструктивные идеи, которые предлагают женщинам отказаться от карьеры, работы и вернуться к традиционной патриархальной роли коврика для ног. У них проходил марафон женственности на Арбате, последовательницы Валяевой были в красивых юбках и раздавали цветы прохожим.

Мы раздавали свои листовки, объясняя, что женственность это всего лишь социальный конструкт, и что не обязательно носить юбку и венок на голове, чтобы быть женщиной.

Чтобы понять анархо-феминизм, нужно начать с основ анархизма и марксизма – Энгельс, Кропоткин, Бакунин, обязательно почитать про Эмму Гольдман и испанских анархисток времен гражданской войны. Из современных авторок, я бы советовала почитать питерскую феминистку Марию Рахманинову, ее статьи и книгу «Женщина как тело». 

Рассматривая гендерные проблемы, нужно понимать, что есть базис – это экономика. А социальные отношения – надстройка.

В Казахстане экономическое положение женщин в сельской местности плачевно. Экономическая зависимость от мужа порождает насилие, зависимость психологическую и бесправие. Очень плохо развито законодательство в сфере прав женщин. Есть закон о бытовом насилии, но он не работает – нет кризисных центров с шелтерами, и женщинам некуда обратиться, в госорганах работает слишком маленький процент женщин, недостаточно сексуального образования и многое другое. 

Многие люди пытаются опошлить понятие феминизма и свести к борьбе за право не брить подмышки. Все от того, что какие-то недопонимающие люди тоже называют себя феминистками. Точно так же Советский союз называл себя коммунистами, не строя ничего схожего с коммунистическими идеями. Популярная культура, мейнстрим готовы взять от любой идеи только оболочку, скандальный заголовок, который можно подороже продать, отбросив изначальный посыл.


«Носить лифчик необязательно»

Алия Кадырова, журналистка, либеральная феминистка: 

Определение феминизма чрезвычайно простое – любой, считающий, что люди должны иметь равные права и возможности, вне зависимости от пола, априори разделяет феминистские взгляды. 

Слово «феминизм» во все времена имело много отрицательных коннотаций, из-за чего многие открещиваются от него. Но факт остается фактом, хочешь равных прав вне зависимости от гендера – ты феминистка или про-феминист. 

«Носить лифчик необязательно» – название видео, которое я недавно выложила в YouTube, про него написали лонгрид на Wonderzine. Но все по порядку.

Не так давно я поняла, что в нашем обществе есть интерес к теме сексизма, гомофобии, гендерных исследований. Так как эти темы мне интересны и мне есть что сказать об этом, я создала канал «Фильмы, книги, феминизм». Для начала решила сделать серию видео, где бы в легкой, иногда юмористической форме, поднимались вопросы о том, как проявления сексизма влияют на нашу повседневную жизнь. Лифчик – тот самый случай. Можно было, конечно, снимать серьезные ролики с цитатами из Симоны де Бовуар или Джудит Батлер, но одна из моих целей – вовлечь большое количество людей в дискуссию о сексизме. Чтобы этого добиться, нужен смотрибельный легкий контент. 

Для меня отсутствие лифчика – это символ комфорта и удобства. Но когда это видео вдруг вызвало бурную негативную реакцию у казахстанских интернет-пользователей, выяснилось, что лифчик один из инструментов патриархального угнетения. Некоторые поведали мне, что отсутствие лифчика – явный признак распущенности и утраченных моральных ориентиров, другие – что лифчиком ни в коем случае нельзя пренебрегать только потому, что грудь без него потеряет привлекательность. 

Оба случая – проявление сексизма: обвинения в распущенности – инструмент патриархального угнетения, а аргументация идеей привлекательности/непривлекательности – яркое проявление male gaze, уверенности, что все действия женщин направлены на то, чтобы производить те или иные впечатления на мужчин, и не могут быть самоценными.   

Я не боюсь критики, считаю, что любые комментарии и обсуждения гендерных и околофеминистских вопросов полезны. Это прозвучит утопично, но чем больше инфоповодов, провоцирующих сексистов, тем больше вероятность, что до них что-то дойдет. Читая комментарии, даже совсем односложные, можно уловить интересные тренды и проанализировать точки зрения, о существовании которых и не подозревала.

На мой субъективный взгляд, распространению феминистского движения в Казахстане мешает постколониальный синдром.

Многим бывшим колониям свойственно болезненно искать собственную идентичность и отчаянно охранять национальную культуру. Причем не искать ее, изучая литературу и историю, а хвататься за какие-то ложные мифы. В нашем случае, к сожалению, это выливается в ханжество и зашоренность. Люди стремятся не забывать «традиции предков», даже если эти традиции – мифы или нормы, которые когда-то были полезны, но в наше время утратили актуальность и мешают развитию общества.

В Казахстане самые вопиющие области, где сексизм проявляется и напрямую влияет на жизнь людей – это домашнее насилие, обвинение жертв изнасилований, различающийся уровень заработных плат для мужчин и женщин за одинаковую работу. «Благодаря» существующему в обществе сексизму, большое количество преступлений в отношении женщин зачастую не расцениваются как преступления, например, «кража невест» – похищение человека и зачастую дальнейшее изнасилование, которое некоторыми расценивается как «следование традициям».

«Супружеское изнасилование» – большое количество людей не в курсе, что такое явление вообще существует, и что секс без согласия является изнасилованием, даже если насильник и жертва состоят в браке. 

Сексуальная объективация мешает женщинам продвигаться в карьере. Зачастую женщина на рабочем месте воспринимается коллегами не как равный член рабочего коллектива, а как временная сотрудница, которая просто «убивает время» до замужества, или жена, которая работает, чтобы чем-то себя занять, и не нуждается в высоком доходе или карьерном продвижении. 

Механизмы воспитания мальчиков и девочек сильно различаются. Мальчиков принято учить быть сильными и смелыми, а девочек общительными, нежными и чувствительными. Неудивительно, что женщин, занимающих руководящие посты в бизнесе или политике меньше, чем мужчин. 


«Все нормальные люди - феминисты»

Аяулым Шалкар, модель, дизайнер: 

Идеальная женщина в моем понимании не гонится за идеальностью. А в постсоветских странах почти у всех один комплекс: или идеально, или никак. Мол, «неидеальное» права голоса и права существовать не имеет. Все слишком заняты сравниванием себя с другими.  

Меня критикуют за фото в нижнем белье в моем инстаграм. А критикуют почему и кто? Как правило, эти люди изначально видят в наготе нечто порочное. Я делаю эти фото не как вызов или протест, а потому что считаю это красивым, и вообще, это я, мое тело, я живу и это моя жизнь. Все мы под одеждой голые. Я думаю, по-настоящему духовный и светлый человек никогда не будет видеть вокруг себя только грязь. Как говорится,

Все, что вы видите во мне – это не мое, это ваше. Мое – это то, что я вижу в вас.

Моя коллекция боди для девушек несет посыл для казахстанских девушек, которые каждый день мирятся с неуважительным отношением и дискриминацией. Было создано три дизайна нашивок: «Жок», «100% Перiште», и «Ханшайым». Каждая из них указывает на одну из главных проблем женщин в нашем обществе. Проблем в реальности, разумеется, больше, чем три, но я постаралась выделить самые злободневные темы. Можем ли мы сказать, что женское слово, будь то отказ или мнение, в нашем обществе всегда воспринимается всерьез? Отсюда и «Жок» – право говорить нет. Вторая проблема: осуждение. Тема обширная, можно говорить долго, начиная от слатшейминга и заканчивая виктимблеймингом. Отсюда и «100% Перiште» – ирония.

«Ханшайым» – это, конечно, о любви к себе, о том, как важно ценить и принимать себя, несмотря на то, что диктует общество. 

 

Когда я переехала в Европу, в основном с барьерами сталкивалась на учебе, в общении с преподавателями. В Казахстане я ходила в очень традиционную казахскую школу со всеми прилагающимися «кыз балага тан кылык емес», «шашынды жина», «боянба» и т.д. 

Когда только начала учиться во Франции (носила уже, естественно, что хотела и как хотела), замечала за собой, что мне стыдно за мой внешний вид, если я опаздываю или получаю какой-либо выговор от преподавателя (конечно, никоим образом моего внешнего вида не касающийся). Головой-то я понимала, что это глупо, что я больше не в школе и никто меня не наругает за красные губы. Но куда ведь это денешь? Потом прошло, да, но понадобилось время. Также трудно мне далось общение на ты с профессорами, что здесь в Австрии, где я сейчас учусь – абсолютно нормально, ведь мы с ними равные собеседники. 

Мне очень не нравится, когда женщины начинают какие-то рассказы с фразы «я не феминистка, но...».

Это показывает, что многие вообще не понимают сути феминизма. Все нормальные люди – феминисты, и это совсем не подразумевает унижение мужчин и волосатые подмышки. Разве того, что мы живем во времени, когда словосочетание «права женщин» существует и широко применяется, недостаточно?  

Не скажу, что я прямо-таки хотела быть парнем в той или иной ситуации, но несправедливости по гендерному признаку в моей жизни случались, и не раз. Не буду рассказывать о школе, где это происходило каждый день, это будет слишком долго. Был один случай, когда мне было уже 18 и я увлекалась диджеингом. Один влиятельный мужчина (так вышло, что мы встретились в компании общих знакомых), узнав, что я играю на «Взлетной» и хотела бы продвигаться в этом деле дальше, лишь посмеялся, вполне прозрачно и всерьез намекнув, что продвинуться в этом деле мне поможет лишь глубокое декольте с внушительным содержимым. Сейчас я уже отошла от диджеинга, и этот факт никак не связан со словами того человека. Однако это воспоминание закрепилось в моей памяти, и порой даже играет роль своеобразной мотивации, к тому, чтобы работать и ломать такие глупые стереотипы. 


Фотографии: Дияра Шукбарова 

Благодарим команду @irinakhaberbeauty за создание образов героинь: Ирину Хабер и Наталью Август – за макияж, Александру Аширову – за стайлинг волос. 
Благодарим Mint Store за предоставленную для съемок одежду. 

Благодарим Виктора Магдеева за место проведения съемок.

Мы напишем вам о самом важном в The Steppe